В настоящий момент в центре мишени красовался хорошенько обработанный метательными инструментами портрет мужчины с крупным, холеным, округлой формы лицом и столь серьезными усами, что их внушительные размеры невольно вызывали опасение, как бы эти усы не соскочили с физиономии своего хозяина и не пустились, подобно гоголевскому носу, искать счастья где-то на стороне и совершенно самостоятельно. Глаза у портрета отсутствовали; лишь пятна искореженной дротиками пробки могли бы напомнить постороннему зрителю о том, в каких местах находились когда-то органы зрения сего солидного господина. Изо рта, когда-то улыбавшегося, но теперь окончательно потерявшего всякую форму, из самого угла его, подобно хорошей сигаре, торчал очередной дротик.

За столом сидела Жанель Баррет собственной персоной. Стол ее, как и всегда, был идеально чист и блестел; сейчас на нем дозволялось обитать лишь компьютерному терминалу и единственному листку бумаги. Совсем другое зрелище представлял собой пол кабинета с хаотично нагроможденными кипами бумаги, магнитными лентами, дискетами, кассетами и прочими канцелярскими принадлежностями. В общем, обстановка ясно давала понять, в какой именно манере хозяин кабинета предпочитает складировать деловые бумаги: свалить все прямо на пол, откуда уже ни единый листок не сможет упасть. Некоторые из стопок (большей частью те, что непосредственно прислонились к стене) были совершенно ровненькими и могли похвастаться прямо-таки военной выправкой и организованностью; однако многие соседи их делали все возможное, дабы нагнать на окружающих страху: с самым свирепым видом клонились они кто вправо, кто влево, а кто прямо вперед.

Что касается самой Жанель, то в данную минуту она, похоже, придерживалась точно такой же жизненной позиции. Госпожа Баррет тяжело оперлась на локти, низко наклонившись над тем самым единственным листком бумаги, что покоился на столе, и сверлила его глазами, одновременно вполуха слушая раздающееся из компьютера бормотание переговоров одной из боевых групп, посланных на перехват вражеского десанта.